Деревенские байки

Житель села Понино Глазовского района Леонид Кунаев поделился своими житейскими историями.

Выстрел

Мне было лет пять, когда митинская молодёжь решила устроить концерт для женщин деревни. Совсем недолго мы репетировали, собирались только по вечерам, после работы, уставшие. Репетировали без баяна, без гармошки. Хором пели какую-то песню про Сталина.

 

Концерт показывали в теплушке. Женщины принимали нас очень хорошо. Особенно им понравился такой номер: двое взрослых парней переодевались в фашистов, на голову надевали лопнувшие чугунки и ковыляли по сцене на одной ноге, на костылях, с перевязанными руками и лицами.
Помню фразу: «Но тут раздался выстрел, упали два фашиста и сели отдохнуть они навеки». В это время я что есть силы хлопал доской по полу, звук получался, как при настоящем выстреле. Что творилось с женщинами! Они плакали, смеялись, бежали обнимать и целовать всех «артистов». Хохотушка Мотя вынесла меня на руках на улицу и ни за что не отпускала. Ещё долго об этом концерте вспоминали в деревне.

 

 

Гитлер баню продает

После посева или уборочной страды митинские женщины делали брагу в каком-нибудь доме и один раз в год веселились. В тот год, когда мне было пять лет, «пирушку» устроили у нас дома. Мы, маленькие дети, лежали на полатях и наблюдали за взрослыми. После нескольких стаканов браги они начали петь и плясать. Особенно громко пела и плясала Пелагея Присмотрова. Частушки в основном были про Гитлера. Некоторые помню до сих пор:
Гитлер баню продает,
Гитлериха не дает,
Гитлерята верещат,
Баню под гору тащат.

Сидит Гитлер на заборе,
Плетёт лапти языком
Чтобы вшивая команда
Не ходила босиком.

 

Я, пятилетний, задумывался, как это он сидит на заборе и ещё лапти плетёт языком и при этом не падает. А потом доходило: так ведь руками-то он держится! Вот и не падает.

 

 

Батюшка

Во время войны появились в деревне эвакуированные. У нас тоже поселился батюшка со служанкой. Батюшка был опухший от голода. Он прожил у нас около года и умер зимой. У него было несколько толстых книг и большой крест на шее.
Мы не знали, как зовут батюшку, служанка звала «Отче». После его смерти она взяла его книги, крест, побросала всё в котомку и куда-то уехала. Больше мы её не видели. На следующий день бабы повезли батюшку хоронить, но к вечеру почему-то привезли обратно. Моя бабушка не разрешила заносить покойника в дом, мол, покойнику обратно ходу нет. Тогда его закрыли в колхозный склад.
Оказывается, женщины, обессилевшие от голода, не смогли выкопать могилу, земля была стылая. Хоронили батюшку на второй день, точное место его могилы не знает никто.

 

 

Во чреве кита

Игнатий Петрович Кунаев уходил на службу на 25 лет, но прослужил всего 15. Любил рассказывать: «Я был в чреве кита». Что он хотел этим сказать? Может быть, он служил на подводной лодке?
Степан Александрович Кунаев служил в лейбгвардии царя Николая II. Как-то в Митино пришли уполномоченные отбирать самогонные аппараты. Степан Александрович надел свою военную форму и вышел к ним. Перепуганные уполномоченные отдали ему честь и ушли.

 

 

Как Коля к Познеру ходил

А эту историю рассказал мне один глазовский знакомый, назовём его Коля. В лихие 90-е он поступал в пединститут, но, то ли не сдал экзамен, то ли не прошёл по конкурсу, словом, не поступил.
Решил встретиться с Владимиром Познером и обсудить эту ситуацию на телевидении. Билет на поезд до Москвы не купил, денег не хватило, и решил ехать зайцем. На какой-то станции его высадили контролеры, и Коля добирался до Москвы где пешком, где на попутных машинах.
По дороге делал набеги на огороды местных жителей, ел ещё не убранные морковь и лук. Выпрашивал у жителей еду, лишь бы не умереть с голоду. Недели через две добрался-таки до Москвы, пришел в Останкино, но оттуда его выгнали, сказав, что Познер здесь не бывает.
Тогда Коля разыскал какого-то корреспондента и договорился, чтобы тот его снял, как он завтра проведёт самосожжение на Красной площади, на Васильевском спуске.
Вечером Коля выпросил у какого-то таксиста пол-литра бензина. Ночь перекантовался с бомжами в метро, а наутро пошёл на Красную площадь. Корреспондент его там уже поджидал, налаживал съёмочную аппаратуру.
Коля вытащил бутылку с бензином из кармана и начал отвинчивать пробку.
В это время кто-то сзади схватил его за воротник и приподнял над землёй. Оглянулся: стоит двухметровый детина в форме. «Ты что тут делаешь?», — спрашивает строго. «Да вот, хочу почистить брюки», — промямлил Коля. «Поедешь со мной», — сказал детина и потащил его в стоящий неподалёку УАЗик. Привели его прямо в кабинет тогдашнего генерального прокурора Юрия Скуратова. «Кто такой? Откуда?» — спросил тот.  Коля ответил. Скуратов вызвал конвоира, велел накормить Колю и отправить обратно в Глазов. На прощание сказал: «Как приедешь домой, явишься в милицию, расскажешь всё, как было. А мы им о тебе сообщим».
Коля приехал в Глазов и прямо с вокзала направился в милицию. Дело было 11 ноября, как раз после дня милиции. Встретил Колю опухший, видимо, с похмелья майор. Коля начал докладывать, кто он такой и откуда приехал. Ноль реакции. Коля ещё раз объяснил. Майор рассердился, гаркнул: «Ну и что?! Дуй давай отсюда домой!»

 

 

Кузь Гали

В 50-е годы в деревне Кляпово жил дорожный мастер по фамилии то ли Галимов, то ли Галимзянов, звали его Костя. У него были очень длинные ноги.  Видимо, поэтому его звали Кузь Гали (кузь – по удмуртски «длинный»).
Ходил он очень быстро, вроде только выйдет на улицу, глядь, его уже нет, только спина мелькает где-то возле Понино. Мы, мелюзга, часто увязывались за ним и дразнили: Кузь Гали, Кузь Гали. Он не реагировал, молча проходил мимо. Рассказывали, работал Костя очень быстро и красиво. Никто не мог угнаться за ним в работе. Все ёлки вдоль дороги от Понино до кладбища посажены им.

 

 

Штанга и шапка

В совхозе «Понинский» работал трактористом Леонид Чупин по кличке Кок Лёня. От природы был он очень сильным. Обе руки его на запястьях были туго схвачены ремешками, от растяжения, как он говорил.
Работал он на старом С-100. Во времена «сухого закона» у него всегда можно было разжиться самогоном, но для этого надо было выдержать два испытания. Каждого, кто хотел самогонки, он ставил по стойке «смирно», снимал с головы шапку и швырял ему в грудь.
Если человек падал или хотя бы делал шаг назад, самогон он не получал. А шапка была сшита из овчины и весила килограммов пять. Если человек выдерживал одно испытание, его ждало второе. В ограде у Чупина лежала самодельная штанга, сделанная из кольчатых катков, которую надо было поднять над головой хотя бы один раз. Только тогда жаждущий получал заветный стакан.

 

 

Как полопал, так и потопал

Мне с Леонидом довелось однажды работать на запруживании пруда под деревней Ляпино. Когда мы приехали на место, напарник предложил сначала пообедать, чтобы потом уже не делать перерывов до вечера.
Расположились на поляне. Из рюкзака Леонид вытащил алюминиевую двухлитровую фляжку, полную супа, буханку хлеба, два яйца, кусок мяса, лук и бутылку молока. Все это он съел. Я за это время уплел свой обед: два яйца и бутылку молока с куском хлеба. Потом Леонид вытащил из прорехи в фуфайке вату и заткнул ею уши. Сказал, что не хочет слушать визг лебёдки, которая была сзади кабины и визжала при каждом подъёме и спуске бульдозерного ножа.
Работа закипела. Уже пора домой ехать, а Леонид всё работает и работает. Я уехал в пять часов, напарник еще остался. В девять вечера выхожу в огород покурить, а на пруду всё ещё слышен визг лебёдки.

 

 

Соседские гусята

Мой сосед, Анатолий Прокопьевич Кунаев, бывший фронтовик, пенсионер, купил инкубаторных гусят и взялся за их воспитание. Когда я проходил мимо и интересовался, как идут дела, Анатолий Прокопьевич неизменно отвечал: «Да вот, гусят воспитываю». И так он их воспитал, что никуда не мог без них уйти.
Куда бы он ни шел, гусята семенили следом. Если ему надо было в магазин, он шел через мой огород, таясь от гусят, выглядывал из-за угла и, если гусят не было поблизости, торопливо бежал дальше. Правда, стоило гусятам увидеть хозяина, как они с криком летели за ним вслед. Приходилось возвращаться домой. Не пойдешь же в магазин с гусятами, засмеют.
Однажды осенью Анатолий Прокопьевич решил увести гусят на зерноток, чтобы птицы там поели оставшееся зерно.
Довел гусят до мельницы, напротив которой стояла заброшенная колонка. Вообще-то самой колонки там давно уже нет, но чугунная крышка люка была приоткрыта. «Как бы не упали туда мои гусята», — подумал хозяин и только хотел закрыть крышку, как один гусенок упал в колодец. Воды в колодце было примерно по пояс. Гусенка Анатолий Прокопьевич благополучно выкинул на волю. Теперь надо было выбираться самому, но ватные штаны и сапоги намокли и отяжелели.
Сколько мужчина ни старался приподняться на руках, выбраться из колодца так и не мог. Старый, силы уже не те.
Снял сапоги и начал выкидывать их по одному наверх. Первый сапог выкинул удачно, а второй упал обратно в колодец и больно ударил по голове. Но и без сапог Анатолий Прокопьевич не сумел подняться наверх. Силы не хватило.
«Всё! На войне не погиб, а тут погибну», – подумал он с тоской. Пришлось снять штаны и тоже выкинуть их наверх. Остался в одних кальсонах. Еле-еле добрался до последней ступеньки и стал звать на помощь. Метрах в ста показался человек. Анатолий Прокопьевич стал кричать еще громче, человек поозирался вокруг и никого не увидев, скрылся из виду.
Еще примерно полчаса пришлось несчастному Анатолию Прокопьевичу простоять в колодце по пояс в ледяной воде. Вскоре появился другой прохожий. Это был кладовщик. Завидев стайку гусят, он решительно направился к ним. Непорядок! Гуси на зернотоке, надо выгнать! И тут он увидел в колодце человека. Удивился: ты что тут делаешь? «Не видишь, что ли, колонку ремонтирую! – огрызнулся тот. — Вытаскивай скорее, пока я тут не умер!»
Кладовщик еле вытянул бедолагу из колодца. Ни слова не говоря, Анатолий Прокопьевич забрал свои сапоги и штаны подмышку и побрел тихонько домой.
«Вот с тех пор у меня начали ноги болеть», — жаловался он мне. «Во время войны в окопе, в воде по колено стояли неделю, и ничего, обошлось. Завшивели только. А тут за какой-то час чуть не околел. Стар стал. Силы уже не те». Вот такую историю рассказал мне сосед.

Автор: Леонид Кунаев.  Выражаем благодарность автору за предоставление материалов для публикации.



Вы можете пропустить чтение записи и оставить комментарий. Размещение ссылок запрещено.

Оставить комментарий